Глава 10. Садово-дачные домики и участки

Но все, кто учился когда-нибудь в советской школе, помнят, что самым великим завоеванием Октябрьской социалистической революции была национализация земли. В Советском Союзе земля не могла принадлежать частному лицу, ее нельзя было взять в аренду. Земля - это средство производства, учили классики марксизма-ленинизма, а значит, она не может находиться в частных руках.

Чтобы не нарушать чистоту генеральной линии коммунистической партии, держать под государственным контролем "частнособственнические инстинкты" и вообще иметь дополнительные рычаги воздействия и пучки морковки для глупых осликов, были изобретены садовые товарищества, они же садовые кооперативы.

Товарищества организовывались по месту работы. На больших предприятиях могло быть даже несколько товариществ, организованных в разные годы. Сотрудники маленьких предприятий вступали в товарищества, организуемые для конкретного района. Членство в таком товариществе получали не все желающие, а только сотрудники с большим стажем работы на одном месте, передовики производства, члены партии и прочие граждане, доказавшие свою лояльность и верноподданность. Интриги, анонимки, партийные и профсоюзные собрания - все это предшествовало организации такого товарищества, утверждаемого на уровне как минимум райисполкома и райкома партии. Вообще это мало чем отличалось от организации жилищно-строительного кооператива (см. гл. 2 "Кооперативная недвижимость").

Такому товариществу отводился в безвозмездное бессрочное пользование кусок обычно самой бросовой земли, который нарезался крошечными клеточками по шесть соток. В отличие от ЖСК взносы шли не на строительство (каждый строился, как умел), а на коллективные расходы: подвод электроэнергии, вырубка и корчевка деревьев, бурение скважин, прокладка труб, - ну и, конечно, на большой забор вокруг всей территории товарищества. А внутри ни-ни, никаких заборов, только живая изгородь между клеточками и заборчик по колено от проезжей дорожки: "Мы же единый коллектив!" Теперь каждый член товарищества мог на этой клеточке сажать свой укроп и построить свой сарайчик.

Получалось, что нет никакой личной собственности, ведь товарищество - это общественная организация, открытая с разрешения государства. Захочет государство - и закроет организацию. "Я тебя породил, я тебя и убью". Да и любые контрольные и директивные функции осуществлять легче. Одно товарищество - доводится одно распоряжение, а не каждому садоводу отдельно. Да и полицейские функции по слежке за отдельными гражданами гораздо проще исполнять. Соседи сами все высмотрят, это же люди, которые вместе работают всю неделю на одном предприятии и точно знают, кто сколько получает, с кем дружит и т.д. Поэтому если кто-то на дачу на машине не по чину приехал или дом начал строить из дорогих материалов, сразу известно станет: "Ван Ваныч точно где-то ворует, смотри-ка, всего-то инженеришка, зарплата 120 руб., а дом поставил за 10 тыс. Откуда такие деньги?" Размеры участков опять же не позволяли иметь от соседей никаких тайн. Так что государству даже выгодны были эти товарищества - все на виду, а не по квартирам прячутся. Да и земля, которая выделялась товариществам, была самая-самая никудышная и ни к чему не пригодная.

У одних знакомых автора участок был на недосушенном болоте. Пока люди за свой счет осушение не провели и за четыре года сами вокруг всех участков дренажные канавы не выкопали (а канавы до 15% площади участка съели), они ходили по щиколотку в воде.

Государственных ограничений с этими участками было море.

Сажать на них можно только это и только это. Деревьев плодовых не больше такого-то количества штук, кустарников плодовых столько-то, никаких парников, цветочки только на клумбах. А вдруг вы на продажу здесь все выращиваете? Используете землю как средство производства. Коммунистическая партия не позволит искажать ленинские нормы и завоевания Октября. Лишние деревья срубить, цветочки - вырвать. Вот тогда-то, спасаясь от идиотских запретов, все повально увлеклись черноплодной рябиной, облепихой и прочими деревьями, на которых растет что-то полезное, но которые плодовыми не считаются.

Строить тоже можно было не выше одного этажа и чтобы жилое здание занимало не больше определенной площади. Здесь тоже народ хитрил и изворачивался. Появились ломаные крыши, под которыми можно было сделать второй этаж, но официально называть чердаком. Появились сарайчики для хранения сельхозинвентаря, в которых можно было жить, но печку ставить нельзя было, иначе зачислят в жилое помещение.

Чудеса изворотливости, изобретательности, истинного творчества демонстрировали члены садовых товариществ по борьбе с инструкциями и ограничениями. Ну что поделаешь, бродили в них те самые пресловутые "частнособственнические инстинкты".

Оформлялось участие в таких товариществах (кое-где их называли кооперативами) как пай, так же как в ЖСК. Когда грянула перестройка, члены товариществ стали пытаться как-то свои участки и свои домики оформить на себя. Сначала не получалось, потому что первый Закон о приватизации касался только жилых помещений, в которых были прописаны граждане, т.е. квартир и деревенских домов. А в садовых домиках никто прописан не был, поэтому под этот Закон они не подпадали. Земля этих участков тоже в приватизацию поначалу никак не лезла, потому что не являлись они приусадебными участками в связи с отсутствием усадеб.

Через некоторое время все более-менее утряслось. На основании справки о членстве в товариществе участки начали приватизировать. Собственниками становились пайщики - члены товарищества. Здесь тоже возникали правовые коллизии. Пай в товариществе и по советским, и по более поздним российским законам являлся совместно нажитым имуществом супругов, если вступление в товарищество приходилось на период брака. Собственность же, возникшая на основании приватизации, продолжает рассматриваться как личное имущество бывшего пайщика. Вопрос до сих пор не имеет однозначного ответа. А значит, суды, суды, суды...